Уже несколько лет Кыргызстан возглавляет различные международные рейтинги как уверенный лидер по темпам экономического развития не только в Центральной Азии, но и в масштабах, выходящих за пределы региона и даже Евразии. Страна финансово стабильна, обеспечен достаточный уровень социальной и продовольственной устойчивости, возрождается промышленность и укрепляется энергетический сектор. У Кыргызстана появилось видение будущего, республика имеет четкие программы развития до 2050 года.
С позиций сегодняшнего дня, когда результаты проведенных реформ и экономических преобразований стали очевидны и не вызывают сомнений, имеет смысл оглянуться назад и проанализировать, каким образом за 5–6 лет Кыргызстан смог добиться гораздо больших и лучших результатов, чем за 30 предыдущих.
В развернутых комментариях для ИА «Кабар» заслуженный экономист Кыргызстана, экс-глава Государственной службы регулирования финансового рынка и Госагентства по регулированию ТЭК Нурбек Элебаев погрузился в историю вопроса и рассказал о тех системных ошибках, которые сдерживали и делали невозможным переход к прогрессивной модели развития.
«Три десятилетия независимости Кыргызстан развивался в парадигме стихийного рынка. Однако полноценную конкурентную экономику построить так и не удалось. К 2020 году страна подошла к пределу прежней модели. Формально мы были независимым государством с рыночной экономикой. Фактически — с экономикой, которая не могла сама себя прокормить.
ВВП страны — 8,3 млрд долларов, или 1 271 доллар на душу населения. По итогам 2020 года экономика, по разным оценкам, упала на 7,1–8,6% из-за пандемии, но если откровенно, то она лишь обнажила то, что копилось до этого годами. Консолидированный бюджет — около 300 млрд сомов. Налоговые сборы — 78 млрд сомов, таможня — 28,9 млрд сомов, неналоговые доходы — 33 млрд сомов.
Государство жило в дефиците, в долгах, в зависимости от внешних грантов и кредитов, от переводов трудовых мигрантов и от одного-двух сырьевых активов. Мы проводили реформы. И это надо честно признать – попытки были. Принимались стратегии, программы развития, создавались агентства по инвестициям, писались законы о государственно-частном партнерстве. Но серьезного успеха не было», — констатирует Нурбек Элебаев.
Немного отвлечемся от экономического анализа, чтобы вспомнить, как в то время была устроена власть и выстраивалось взаимодействие между государственными органами.
Это было одной из ключевых причин того, почему страна буксовала и не могла найти путь, встав на который можно было бы заняться построением крепкой экономики. Прежде всего — факторы внутренней политической нестабильности. Каждые выборы сопровождались потрясениями. Противостояние между элитами приводило к абсурдным решениям и делению министерских портфелей между партиями. Тогда кабинет министров по определению не мог быть и не был командой. Это была группа управленцев, где пересекались и сталкивались интересы различных одиозных персон.
Была коллективная безответственность, когда никто ни за что не отвечал. Потом, когда наступал неизбежный кризис, президент менял премьера, между элитами происходило перераспределение зон влияния, и так до следующего кризиса. И так повторялось все снова и снова. Однако, поскольку политика является концентрированным проявлением экономики, вполне естественно, что в прежних условиях ни о каком серьезном развитии речи идти не могло. Все это отражалось на экономике.
Резюмируя, Нурбек Элебаев выделяет три ключевые системные причины, тормозившие развитие Кыргызстана.
«Первая: реформы до 2020 года были фрагментарными. Мы меняли отдельные законы, а не саму логику управления экономикой. Налоговая система оставалась теневой: огромная часть экономики была в тени, таможня была «черной дырой», а госсобственность работала не на бюджет, а на узкий круг лиц.
Вторая: не было политического субъекта реформ. Экономическая политика менялась с каждым правительством. И поэтому в ней не было преемственности и центра ответственности, который мог бы довести начатое до конца и взять на себя издержки непопулярных решений.
Третья: мы строили не конкурентную рыночную экономику, а экономику доступа к зарубежной ренте. Формально у нас был рынок, но реально — монополия, административные барьеры, коррупционная среда на каждом разрешении, на каждой лицензии, на каждом таможенном коридоре. Предприниматель конкурировал не качеством товара, а близостью к власти. В такой среде не могло появиться ни массового среднего класса, ни собственного производства, ни длинных инвестиций», — делится мнением Нурбек Элебаев.
По его словам, переломным стал 2020 год, когда деятельность всех государственных органов, министерств и ведомств была нацелена на достижение общего результата.
«Главным архитектоническим решением перестройки после 2020 года стал жесткий курс на наведение порядка в фискальной сфере и диверсификацию. Результат в цифрах: налоговая служба с 78 млрд сомов в 2020 году вышла на 304,3 млрд в 2025 году, таможня — с 28,9 млрд до 157,4 млрд, неналоговые доходы — с 33 млрд до 189,4 млрд сомов. Это не просто рост налогов. Это существенное повышение ответственности и вывод экономики из тени», — подчеркивает Нурбек Элебаев.
Основные макроэкономические показатели Кыргызстана изменились кардинально.
