В искусстве есть имена-величины, приближаясь к которым, невольно чувствуешь трепет перед масштабом их внутренней свободы. Сто двадцатый юбилей Дмитрия Дмитриевича Шостаковича — как раз такая дата, заставляющая отложить в сторону привычную партитурную повседневность и вслушаться в то, как звучит время.
Как композитор и музыковед, я часто ловлю себя на мысли, что мы слишком привыкли воспринимать Шостаковича сквозь призму мрачного, трагического монументализма. Но его гений шире любых стереотипов и рамок: он умел быть ироничным, хрупким, парадоксальным и по-детски безоружным. Именно эту — живую, дышащую и невероятно контрастную вселенную мастера открыл концерт, состоявшийся в Русском доме в Ашхабаде. Для меня этот вечер стал не просто профессиональным интересом, а возможностью увидеть, как академическая строгость уступает место чистой музыкальной свободе, объединяя на одной сцене маститых мэтров и совсем юных музыкантов нашей страны.
Программа была выстроена на тонких, порой полярных контрастах, которые так любил сам Шостакович. Вечер открылся вокальными страницами его творчества, позволяющими ощутить пульс живой истории. Заслуженная артистка Туркменистана Лейли Окдирова в сотворчестве с дипломантом международных конкурсов, пианисткой Стеллой Фарамазовой представили слушателям две жемчужины из знаменитого вокального цикла «Испанские песни» — «Прощай, Гренада!» и «Звёздочки».
Зарождение этого цикла напоминает удивительный, почти кинематографический сюжет: выдающаяся певица Зара Долуханова передала композитору подлинные народные мелодии, которые когда-то услышала от испанца, попавшего в Советский Союз ещё ребёнком в разгар Гражданской войны в Испании. Шостакович, обладавший феноменальной творческой реакцией, немедля создал гениальные обработки для голоса и фортепиано.
Исполнительницам удалось уловить этот тончайший нерв — в их интерпретации песни прозвучали на ярком контрасте, обнажая перед залом истинный испанский характер. Как композитору, мне близка эта идея — брать подслушанную у самой жизни интонацию и превращать её в чистое искусство, сохраняя первозданную искренность.
Следом за испанскими мотивами Окдирова и Фарамазова подарили залу произведение совершенно иного масштаба и судьбы — легендарную «Песню о встречном». Эта жизнерадостная, летящая мелодия на стихи Бориса Корнилова была написана 25-летним Шостаковичем для первого советского звукового фильма и мгновенно стала оглушительным хитом. Но её подлинное величие раскрылось в грозовые годы Второй мировой войны, когда песня перешагнула все возможные географические и идеологические границы, превратившись в международный «Марш Объединенных Наций» и символ непоколебимой веры человечества в лучшее будущее.
Слушая её в исполнении наших артистов, ловишь себя на мысли, насколько универсален и чист был мелодический дар Шостаковича, способный сплачивать миллионы людей в самые тёмные времена истории.
Вокальную линию вечера продолжила Народная артистка Туркменистана Гульнар Нурыева, которая вынесла на суд публики песню «Сон» — смысловой, глубоко философский итог всего «Испанского цикла». Это произведение — тончайшее размышление об иллюзорности человеческого счастья. В песне речь идет о влюблённом юноше, которому снится, как он плывёт в рыбачьей лодке по опасным, непредсказуемым морским волнам. Композитор пошёл на смелый стилистический шаг, соединив плавное покачивание итальянской баркаролы с терпким, подлинно испанским колоритом.
Гульнар Нурыевой удалось передать эту двойственность с безупречным вокальным мастерством: любовь в её прочтении предстала как великая, первозданная стихия, способная одновременно и спасти, и безжалостно поглотить хрупкую человеческую душу.
Инструментальная часть концерта открыла слушателям Шостаковича в качестве поэта детства, сказочника и тонкого ироника. Молодой талантливый флейтист Эмир Байрамгельдыев представил миниатюры «Лирический вальс» и «Шарманка» из знаменитого детского цикла «Танцы кукол», который композитор с нежностью посвятил своей дочери Гале.
В основе этих пьес лежит трогательная идея оживающих игрушек из старого сундука. Задушевная, воздушная музыка «Лирического вальса» в исполнении флейтиста мгновенно соткала в зале атмосферу чистой детской грёзы, рисуя танец прекрасной куклы-феи, кружащейся в пустом бальном зале. Это был удивительный момент духовного очищения: Шостакович, которого весь мир знает как автора сложнейших, интеллектуальных и драматичных симфонических полотен, здесь предстаёт создателем кристально прозрачной, полетной мелодии. На мой взгляд, эта хрупкая, бесхитростная искренность детских циклов обладает особой, непреходящей ценностью. В ней нет фальши, только чистый, незамутненный взгляд на мир.
Совсем иной, угловатой, быстрой и задорной предстала в исполнении Эмира Байрамгельдыева пьеса «Шарманка». Композитор с присущим ему мягким юмором отобразил в музыкальной ткани механическую, слегка нелепую природу этого уличного инструмента. Если «Лирический вальс» отвечал в этой программе за чистую поэзию, то «Шарманка» внесла необходимый элемент озорства, игры и искреннего детского смеха.
Чуть позже флейтист вернулся на сцену с еще одним номером из этого же цикла — «Вальсом-шуткой». Эта миниатюрная пьеса успела вызвать в зале бурю живых эмоций. Музыка с ювелирной точностью воссоздала звучание заводной игрушки или старинной музыкальной шкатулки, в которой ближе к финалу «раскрутилась пружина» и механизм начал забавно «заедать», застревая на одной ноте, что вызвало искренние улыбки на лицах присутствующих. Шостакович, как никто другой, умел шутить в музыке, превращая строгие инструментальные жанры в живой театр.
